Торпедо-БелАЗ ― Нафтан: превью
Защитник «Оренбурга» Данила Ведерников известен не только своей игрой, но и яркими высказываниями на самые разные темы. Он открыто рассуждает о проблемах российского футбола, работе тренеров и руководителей клубов, а также не боится критиковать коллег по полю.
В большом интервью Metaratings.ru 25-летний футболист рассказал:
- почему недоволен результатами «Оренбурга» и своим игровым временем;
- как Ахметзянов изменил команду за год работы;
- чем ему запомнилась работа с Карпиным, Юраном и Гончаренко;
- почему до сих пор не простил бывших руководителей «Пари НН»;
- какую пользу российскому футболу принесло отстранение от международных турниров.
«Видимо, между РПЛ и Ла Лигой нет пропасти»
– Как оценишь продолжительную паузу в чемпионате, которая завершилась неделю назад?
– Нам дали несколько дней отдыха. А потом начались тренировки, как на сборах. Это то, что не любят все футболисты. Когда пауза длится неделю-полторы, ты два-три дня отдыхаешь, а потом спокойно вкатываешься в тренировочный процесс. В этот раз нагрузки были серьезнее, чем обычно. Такое не нравится почти никому.
– Зато у тебя скоро родится дочь. Какие эмоции испытываешь перед тем, как впервые станешь отцом?
– Конечно, это радостная новость для меня и моей семьи. Только положительные чувства и эмоции. Осознание того, что скоро стану отцом, пока не до конца пришло.
– Чем занимался в свободное время в эти три недели?
– Сейчас из-за беременности жене нельзя никуда летать, поэтому перевез родителей из Астрахани в Оренбург. Бабушка с дедушкой тоже приезжали на три дня. Потом вместе с Женей Болотовым съездили в Самару, немного погуляли. Последние два дня отдыха уже в Оренбурге выполнял индивидуальную программу.
– В одном из старых интервью тебя сравнивали с Адамой Траоре из-за внушительной мускулатуры. Продолжаешь работать с большими весами?
– Нет, закончил это дело. С возрастом заметил, что, если начинаю поднимать большие веса, у меня сразу растет масса. Мышцы короткие, поэтому быстро набираю вес. Эту историю оставил, сейчас больше работаю над выносливостью.
– Перейдем к «Оренбургу». Команда сейчас в середине таблицы, но от топ-6 вас отделяет всего ничего. Можно назвать старт сезона удачным?
– Надо быть объективными: мы очень много очков недобрали. Вспомни пенальти в матчах с «Факелом» и «Локомотивом». По игре мы проиграли только «Зениту». Но что ты можешь сделать, когда Глушенков забивает откуда хочет и как хочет?
– А матч с «Динамо»?
– С «Динамо» просто недотерпели. Хотя в определенные моменты могли как забить, так и пропустить. Со «Спартаком» дотерпели, а здесь нет. Поэтому старт больше неудовлетворительный, чем удовлетворительный. Потеряли много очков. Не сказал бы, что мы набрали столько, сколько должны были.
– А своей игрой доволен? Для тебя это первый полноценный сезон в РПЛ.
– Нет, не доволен. Начал играть еще весной, потом по каким-то причинам потерял место. Сейчас приходится заново все доказывать и показывать. Ожидания были совершенно другими, всю подготовку к сезону рассчитывал на другое. Но получилось как получилось. Это футбол, тут так бывает. Главное продолжать делать то, что делал раньше.
– Раньше ты говорил, что мечтаешь провести 150 матчей в РПЛ. Эта планка уже изменилась?
– Да, сейчас 150 матчей как будто маловато.
– Тогда какую цифру назовешь?
– Давай 250. На сотню прибавим! Пока я не старик. Вполне реально столько сыграть.
– Ты прошел через Вторую лигу, Первую лигу и теперь выступаешь в РПЛ. Насколько велика разница между этими уровнями?
– Разница огромная. Начиная с организации и заканчивая мастерством футболистов, интенсивностью игры и тренировочным процессом. Это просто пропасть. Очень большая. Уверен на сто процентов и готов ответить за свои слова: ни одна команда Первой лиги не сможет даже зацепиться в противостоянии с командой РПЛ.
– Насколько при этом РПЛ уступает зарубежным чемпионатам? Следишь за АПЛ, Ла Лигой?
– Батраков перешел в «Галатасарай», поэтому посмотрел несколько матчей турецкого чемпионата. Первое, что бросается в глаза, – интенсивность футбола. А Турция – далеко не АПЛ. Испанский чемпионат по интенсивности уступает турецкому, но уровень мастерства там намного выше.
– Получается, в России интенсивность ниже, чем в Турции?
– Да. А вот борьбы у нас точно не меньше. Многие говорят, что интенсивность РПЛ упала, но статистика показывает обратное.
– На какое место поставил бы чемпионат России среди европейских лиг? Седьмое, восьмое, девятое?
– Мне тяжело оценивать. Я играю в одной лиге, а смотреть другие по телевизору – совсем другое дело. Но в РПЛ приезжают футболисты из Ла Лиги. И мы видим, как тяжело им адаптироваться. Видимо, между РПЛ и Ла Лигой нет пропасти.
«Ахметзянов уже на первой тренировке изменил схему команды»
– Вернемся к твоему переходу в «Оренбург». Не удивился, что после непростого периода карьеры тобой заинтересовалась команда такого уровня? Все-таки нечасто футболисты из Второй лиги сразу попадают в клуб, который ставит задачу вернуться в РПЛ.
– После ситуации с Рыковым и Удальцовым и уходом из«Пари НН» понимал, что предложений из Премьер-лиги не будет. Но в том, что буду востребован в Первой лиге, сомнений не было. Я ведь изначально ехал на просмотр в команду ФНЛ. О том, что окажусь в РПЛ, узнал уже на сборах.
– Почему выбрал «Оренбург»?
– Когда меня приглашали на просмотр, сразу дали понять, что команда будет решать серьезную задачу. По селекции и планам на сезон было понятно, что клуб хочет вернуться в Премьер-лигу. Я был уверен в себе. Тем более интересно было после полугодового перерыва попасть в команду, которая только что вылетела из РПЛ, но сохранила футболистов, выступавших на этом уровне.
– Год назад «Оренбург» возглавил Ильдар Ахметзянов. Насколько изменилась команда за это время?
– За год поменялось многое. Он уже на первой тренировке изменил схему команды. И продолжает работать над чем-то новым практически на каждом занятии. Постепенно мы впитывали его требования, начали показывать результат и в итоге сохранили место в РПЛ напрямую. Кто бы что ни говорил, чудо это или не чудо, но факт есть факт.
– Как тебе футбол «Оренбурга»? Если не брать в расчет топ-5, вы показываете один из самых интересных вариантов игры.
– Сто процентов это так. Но «Акрон» в последних матчах тоже неплохо начал играть.
– Хотя в начале сезона «Акрон» действовал слишком открыто. Вспомни хотя бы матч с «Зенитом» (0:5).
– Да, там были шашки наголо! Бразильцы «Зенита» спокойно доходили до ворот, закидывали мячи. Наверное, тренер просто не понимал, в какую лигу приехал и в какой футбол здесь можно играть.
– Ахметзянов достаточно молодой тренер. Для тебя он строгий руководитель или свой парень?
– То, что он молодой, вообще ни о чем не говорит. Он строгий, когда надо. У него есть баланс: может и посмеяться, и вставить так, что мало не покажется.
– Он начал тренерскую карьеру в 34 года. Можешь представить себя на его месте через девять лет?
– Мне бы хотелось еще поиграть лет до 34-35. А там посмотрим. Как показывает практика, в России в последнее время очень сильно начали смотреть в паспорт, конкретно на возраст. Не знаю, с чем это связано, но такая тенденция есть уже года три. Поэтому загадывать не будем.
– Какие задачи у «Оренбурга» на нынешний сезон? Хочется сделать шаг вперед после прошлогодней борьбы за выживание?
– Конечно. Прошлый сезон получился очень скомканным, начиная с подготовки. Было непонимание реальных сил и перспектив. За первую часть чемпионата набрали всего 12 очков в 18 матчах – это очень мало. Побед было всего две. Поэтому хочется подняться как можно выше. Как минимум закончить сезон выше, чем в прошлом году.
– В этом сезоне много разговоров о судействе. Есть ощущение, что к небольшим клубам вроде «Оренбурга» арбитры относятся строже, чем к топ-командам?
– Если небольшая команда играет с топ-клубом, то все спорные моменты 50 на 50 будут трактовать в пользу команды из топ-3 или топ-4. Так было, есть и будет всегда. От этого никуда не денешься.
Сказать, что нас специально убивают судейством, я не могу. Бывают ошибки и в нашу пользу, и против нас. Судьи тоже люди. Они ошибаются, получают оценки, их тоже отстраняют. Поэтому говорить, что нас целенаправленно засуживают, неправильно.
– После матча со «Спартаком» ты особенно эмоционально высказывался о судействе. Это самый яркий пример подобного отношения?
– Сто процентов. Если посмотреть тот матч, там даже моменты 60 на 40 свистели в пользу «Спартака». Но для российского футбола это нормально. Так было и будет всегда. Поэтому не надо удивляться, охать и ахать.
А когда Даку бежит к судье и показывает, что у меня должна быть вторая желтая карточка, у него чуть ли не слюни по всему полю разлетаются. По мне, это поведение не игрока топ-команды.
– В «Оренбурге» достаточно южноамериканцев. Они привносят что-то особенное в жизнь команды?
– У нас латиносы все спокойные. Даже близко нет никого, кто вел бы себя как Кордоба. У них всегда хорошее настроение, они постоянно улыбаются. Музыку любят на всю раздевалку включать.
– А российские футболисты как-то перенимают их привычки?
– Нет, у нас все-таки разные менталитеты. Мы к этому нормально относимся, но сказать, что сильно вовлечены в их образ жизни, не могу.
– Как смотришь на свое будущее в «Оренбурге»? Готов остаться здесь еще на несколько сезонов?
– У меня контракт еще на два года. Я полностью освоился, адаптировался, обустроил свою жизнь. Поэтому сейчас все мысли связаны с «Оренбургом». Не думаю о том, чтобы куда-то уходить.
Со всеми хорошие отношения, мне все нравится. Единственное, что не устраивает, – в последнее время стал меньше играть. Надо либо исправлять ситуацию, либо разговаривать об этом. Пока не знаю, как буду решать проблему.
«Академия «Краснодара» – лучшая в Европе»
– Давай поговорим о твоем детстве. Как вообще оказался в футболе?
– До десяти лет занимался в Астрахани, потом уехал в академию в Ростов. Провел там три месяца. Мне исполнилось 11 лет, и меня пригласили на просмотр в «Краснодар». Поехал, меня взяли, так там и оказался.
– Родители сами решили отдать тебя в академию или ты их уговорил?
– Все началось с того, что, когда академия «Краснодара» только открылась, в интернете стали появляться ролики. Обзоры матчей, фотографии с баз и все в этом духе. Я на протяжении двух лет постоянно смотрел на все это после школы.
Родители возвращались домой, а я показывал им эти видео и уговаривал отпустить меня туда. Сначала они не хотели. Но потом все-таки решились, за что я им очень благодарен.
– Представлял, кем бы стал, если бы не футбол?
– Даже страшно об этом думать, если честно. Не знаю, где бы оказался и чем занимался. У меня всегда душа лежала к футболу. Поэтому даже предположить не могу.
– Твоя карьера складывалась непросто. Были и РПЛ, и Вторая лига, и серьезные спады. Никогда не хотелось бросить футбол?
– Нет. Повесить бутсы на гвоздь и закончить – такого никогда не было. Даже мысли подобной не возникало.
– В академии «Краснодара» ты пересекался с Сергеем Галицким? Есть какая-то личная история общения с ним?
– Нет, с Сергеем Николаевичем разговоров один на один у меня не было ни разу. Он мог прийти на тренировку, собрать всю команду, что-то подсказать. Такое было. Но тет-а-тет не общались.
– Насколько условия в академии «Краснодара» отличались от условий в других футбольных школах?
– Это вообще лучшая академия в Европе. По условиям однозначно.
– При этом о строгих порядках в академии ходят легенды. С чем тебе приходилось сталкиваться?
– Я столкнулся со всем, что там было, от А до Я.
– Например?
– Телефоны, которые выдавали на полчаса. Бывало, что вообще не давали, пока не покажешь выполненные уроки. Иногда телефоны на месяц забирали за какие-то проступки, причем не обязательно за твои.
Меня могли не взять на турнир из-за поведения в школе. С выходными тоже было строго. Мы, иногородние, жили в академии. Местные могли уехать домой, а нам разрешали выйти за пределы территории буквально на час, после чего надо было возвращаться.
– Сейчас считаешь такую дисциплину оправданной? Или все-таки были перегибы?
– Не могу сказать, что это единственный способ воспитать больших спортсменов. Но с возрастом начинаешь понимать, для чего все это было нужно. И как сказывается на твоей жизни сейчас. У каждого свой характер. При мне ребята уезжали из академии именно из-за этих порядков. Кто-то сильно скучал по родителям, кому-то было слишком сложно.
А меня это только закалило, добавило характера. И самое главное, что дала мне академия, – дисциплина. Именно это я понял с возрастом. Сейчас больше всего замечаю это в себе.
«Когда вышел на свободу и начал получать деньги, немного снесло голову»
– А насколько реально было пробиться в основу «Краснодара»?
– Когда мне было 17 лет и я уходил из клуба, там был просто космический состав. На моей позиции играл Рамирес, который был в прайме. Из воспитанников тогда несколько раз выходили Игнатьев и Шапи. Не знаю, если бы я перетерпел тот момент, возможно, все сложилось бы по-другому.
– В той команде играли Смолов, Ари, Жоаозиньо, Перейра, Классон. Можно сказать, что по именам атака того «Краснодара» была сильнее, чем сейчас у любого клуба РПЛ?
– По именам – да. Но по качеству футбола тяжело сравнивать. Мне кажется, что нет.
– Кто из звезд того «Краснодара» лучше всего относился к молодым?
– Жоаозиньо, конечно, очень простой парень. Но самую близкую связь с молодыми поддерживал Ари. Вот он вообще топовый мужик!
– Чем запомнился?
– Очень веселый. Постоянно подходил к молодым, шутил, общался. В плане поддержания атмосферы в команде он был идеальным человеком. Мог и что-то подсказать на тренировке, но особенно запомнилось, как он вел себя в быту. В этом плане Ари просто топ.
– После «Краснодара» у тебя были варианты с «Ростовом» и «Зенитом». Почему выбрал ростовчан?
– Я понимал, что в «Зените» практически никто из воспитанников не играет. Там было много иностранцев и опытных футболистов. А в «Ростове» молодым давали больше шансов. Поэтому логика выбора была понятна.
– Ты рассказывал, что после академии и небольшой стипендии в «Краснодаре» оказался в РПЛ, где появились совершенно другие деньги. Насколько это повлияло на тебя?
– Мы говорили про жесткие правила академии. Когда я вышел на свободу и начал получать деньги, мне немного снесло голову. Кому-то, может, и не снесло бы – все индивидуально. Но практика показывает, что я не единственный такой пример.
И мне кажется, дело даже не столько в больших деньгах. Просто в футбол играют голодные. Когда у тебя в детстве не было всего, чего хотелось, а потом появляется возможность это получить, ты начинаешь все компенсировать. Иногда с перегибом.
– В «Ростове» ты работал с Валерием Карпиным. Есть дополнительная мотивация попасть в сборную России, чтобы снова с ним пересечься?
– Независимо от того, кто ее тренирует, у каждого футболиста с российским паспортом должна быть такая цель.
– А чем Карпин впечатлил тебя в «Ростове»?
– Это был мой первый тренер на таком высоком уровне, в РПЛ. Меня удивляло, как он находил подход абсолютно ко всем игрокам. Неважно, тебе 17 лет или 35, – все его слушались. Не было такого, чтобы кто-то огрызался, спорил или спрашивал, зачем мы это делаем.
Он мог с тобой посмеяться, пошутить, а если надо – так вставить, что мало не покажется. Но главное, что все выполняли его требования. Найти подход к каждому человеку очень сложно. Все люди индивидуальны. А он каким-то образом смог расположить к себе абсолютно всех.
– В том «Ростове» играли Павел Мамаев и Роман Еременко. Сейчас в РПЛ есть футболисты такого уровня?
– В России сейчас нет футболистов с уровнем Мамаева и Ерёменко.
– Мамаев после возвращения в футбол рассказывал партнерам какие-нибудь истории из тюрьмы?
– Нет, мы даже не обсуждали эту тему. Паша приехал, и вообще нельзя было сказать, что человек где-то отсутствовал. Он со всеми общался, смеялся, тренировался. Как будто все это время находился с нами в коллективе.
«Если ты, условно, говно, Юран тебе так и скажет: «Ты говно». И все»
– Еще один важный этап твоей карьеры – «Пари НН». Ты пришел туда при Сергее Юране. В работе он такой же прямолинейный, как в общении с журналистами?
– Да, абсолютно. Он прямой человек. Если ты, условно, говно, он тебе так и скажет: «Ты говно». И все.
– Какие у тебя были с ним отношения?
– Нормальные, обычные рабочие. Не могу сказать, что суперблизкие, но и плохими они не были. Такие отношения между футболистом и тренером, какими и должны быть.
– А иностранцы не удивлялись его методам?
– У нас тогда иностранцев было немного. Помню, когда Зе Турбо только приехал, он был полненьким. Ему сразу объяснили, что и как. Он быстро похудел, начал бегать. Никаких проблем не было.
– После Юрана команду возглавил Виктор Гончаренко. Почему, на твой взгляд, его перестали приглашать большие клубы?
– Честно, не понимаю. Понятно, что я не спортивный директор и не президент клуба, не мне об этом судить. Но я уже не раз говорил в интервью: по мне, Михайлович – топ-специалист.
– В чем его главные сильные стороны?
– Он отличный мотиватор, и тренировочный процесс у него очень хороший, дает результат. Плюс отношение к людям, работа с командой в быту. Если все это совместить, то он и топ-человек, и топ-тренер.
– Гончаренко показывал вам знаменитые мотивационные картинки с волками?
– Да, нам тоже показывал.
– Это действительно мотивировало или выглядело немного странно?
– Все зависит от того, как преподносить. Он делал это грамотно, умно и педагогично. Поэтому никто не смеялся и не шутил. Все понимали, что он хочет донести, и серьезно к этому относились.
– В «Пари НН» у тебя произошел громкий скандал с Удальцовым и Рыковым. Тебе говорили, что на тебя рассчитывают, но в последний момент попросили уйти из клуба. В ответ на это ты оставил на своих бутсах трехбуквенные послания Рыкову и Удальцову. Один вопрос: почему не сохранил те самые бутсы на память?
– Не знаю. Когда уезжал, просто повесил их на своем шкафчике и все.
– Получается, послание все-таки дошло до адресатов?
– Думаю, не дошло, а долетело.
– С тех пор вы так и не помирились?
– Нет.
– Но футбольный мир небольшой. Не боишься, что однажды снова придется с ними работать?
– Значит, я уйду, если они придут.
– Почему решил настолько жестко попрощаться? Большинство футболистов в подобной ситуации предпочли бы просто уйти без скандала.
– У меня не раз возникал
Служба поддержки
Нашли ошибку?
